Проблема создания гражданского общества – критический взгляд.<?xml:namespace prefix = o />
Аннотация. В статье проводится историко-философский анализ становления понятия «гражданское общество». Дается критическая оценка широко распространенным взглядам о необходимости существовании гражданского общества.
Идеологический кризис стал сегодня не только предметом философских диспутов, но и официально признаваемой проблемой, для решения которой принимаются различные меры[1]. Конечной целью социальной модернизации и одновременно формой, которую должно принять решение указанной проблемы, является создание гражданского общества. Однако для успешного решения необходима выработка соответствующего алгоритма, в основе которого должно лежать понимание не только о конечных целях, но и о методологическом базисе – том институте или синтезе институтов, который способен создать нужный импульс.
Первый вариант – это экономика. Однако этот вариант отметается при даже неглубоком анализе его сущности. Ведь именно современная экономика, ориентированная в первую очередь на потребление привела общество к краю пропасти. В интересах экономики формируется идеология потребления, на которой базируются современные экономические теории. Поэтому сегодня вопрос стоит так: либо человечество найдёт принципиально новый способ управления обществом, либо — продолжая губительное для Земли «развитие» под руководством экономики — погибнет под развалинами родной планеты. Оставив после себя только пепел — и в материальном, и в идейном плане.
Второй вариант – политика. По весьма точному замечанию А.В. Птушенко, политика — это концентрированная экономика. Со всеми, следовательно, её, экономики, глупостями (ВВП), подлостями (частная собственность на невосполнимые природные ресурсы, землю) и безобразиями (кредиты под залог недвижимости и т.п.).
Третий вариант – религия. Но провозглашенная «светскость» государства не оставляет ей ни малейшей возможности влиять на происходящие процессы в сколь-нибудь ощутимой мере. Да и не обладает религия тем информационным арсеналом, который используют экономика и политика. Следовательно, доступ она может получить только к умам и сердцам избранных, кого не прельщает один лишь внешний блеск[2].
Четвертый вариант – право. Право как теоретически неотъемлемая характеристика личности дарует последней потенциал к изменению любых иных сфер общественной жизни. Именно эта потенция характеризует право как конструкцию, стоящую над всеми иными общественными институтами. Именно право (в частности, на независимость, свободу и равенство) закладывается в основу теорий о гражданском обществе.
Говоря о гражданском обществе как конечной цели, хотелось бы задать главный вопрос – возможно ли вообще его существование? Второй по значимости вопрос – а нужно ли его создавать? Ответ на эти вопросы будет зависеть от нашего понимания гражданского общества, от которого, кстати, будет также зависеть и расстановка обозначенных вопросов по степени важности.
Прежде чем дать какое-либо определение гражданского общества и тем самым заложить установку на определенное его понимания в рамках данной статьи, хотелось бы сказать о стереотипах.
Известный американский журналист Уолтер Липпман в книге «Общественное мнение» (1922) выдвинул целую концепцию стереотипизации как основы пропаганды. Он писал: «Из всех средств влияния на человека самым тонким и обладающим исключительной силой внушения являются те, которые создают и поддерживают галерею стереотипов. Нам рассказывают о мире прежде, чем мы его увидим. Мы представляем себе большинство вещей прежде, чем познакомимся с ними на опыте. И эти предварительные представления, если нас не насторожит в этом наше образование, из глубины управляют всем процессом восприятия»[3].
На поистине мистической силе стереотипов строится современный рынок. Товарные знаки, нанесенные на изделия, обладают поистине магическим эффектом для потребителя. Надписи «БМВ», «LG» ассоциируются с определенным качеством товара, и эти ассоциации – плод работы стереотипов.
К глубочайшему сожалению, рискуя быть обвиненным в солипсизме и антинаучности, должен заметить, что подобные стереотипы характерны и для юридических, политических и социальных наук. Одним из таких стереотипов и является понятие гражданского общества.
Дело в том, что это понятие также является ассоциацией с такими терминами, как демократия, правовое государство и т.п. При различных концептуальных подходах они характеризуются различными взаимосвязями, но определенно стоят в одном ряду и, как правило, в идеалистических конструкциях не мыслятся друг без друга. А между тем на задний план уходят (а то и вовсе исчезают) исторические предпосылки формирования данного понятия, потому что о гражданском обществе в современной правовой и политической науке говорят так много и так часто, что из поля зрения совершенно исчез смысл, который изначально вкладывался в это понятие.
Идея гражданского общества возникла в эпоху завершения формирования капиталистических производственных отношений и закрепляющих их в политической и правовой сферах буржуазных революций (английской 1640 и французской 1789—1794 гг.). Суть её в том, что экономически успешная часть общества сплачивается в отдельный класс граждан, в гражданское общество, цель которого — защищаться от экономически менее успешной. Государственной машине отводится функция подавлении слабых. Разделение происходит по экономическому признаку. Если христианская теория естественным состоянием общества объявляет любовь, то новая теория объявляет естественным состоянием войну всех против всех (конкуренция)[4]. Члены одного общества должны воевать друг с другом точно так же, как раньше воевали с врагами. Сильный должен строить своё благо на беде слабого. Или ешь ты, или едят тебя. Разница лишь в том, что новая форма людоедства должна быть цивилизованной, в рамках закона, определённого государством. Убивать можно, но по закону. Убей конкурента, разори его, раздави, но по закону, и гражданское общество тебя возвысит. Гражданское правительство понимало главной задачей закона охрану конкуренции. По определению основателя политэкономии Адама Смита, такое государство «неизбежно становится защитой богатых против бедных»[5].
Содержательный анализ понятия «гражданское общество», предлагаемых современной наукой, позволяет выделить ряд его характеристик. К ним относятся следующие:
Во-первых, гражданское общество – это все отношения в обществе, которые определяются самими индивидами, а не государством. Это сфера свободы индивида (в рамках определенного государством закона), сфера его самодеятельности в различных областях жизни, сфера частной жизни индивидов. Сфера частной жизни – это сфера убеждений индивида, его ценностей, культурных предпочтений, конфессиональной принадлежности т.д., т.е. сфера, в которой индивид осуществляет тот или иной выбор, ставит и достигает цели, удовлетворяет свои потребности.
Во-вторых, гражданское общество – это отношения, которые возникают между людьми как представителями тех или иных социальных групп, как носителями тех или иных ролей, функций (учитель – ученик, продавец – покупатель, работодатель – наемный работник и т.п.).
Наконец, гражданское общество – это деятельность различных объединений и организаций, созданных по инициативе самих индивидов для выражения и защиты их интересов. Причем признаком гражданского общества является не просто наличие общественных организаций (они существовали в нашей стране и в период тоталитарного режима, но были созданы по инициативе партии и государства и выполняли в основном идеологические и политические функции – пионерская организация, комсомол, профсоюзы, ветеранские организации), а именно характер их создания и выполняемые ими функции.
Понятие гражданского общества нельзя ограничить какой-либо одной из указанных характеристик. Оно представляет собой единство, т.е. одновременное сосуществование этих его проявлений. С этой точки зрения гражданское общество может быть определено как совокупность независимых, преследующих свои цели индивидов и их добровольных объединений.
Ключевыми словами в данном определении являются независимость и преследование своих целей. О независимости на данном этапе не может идти и речи, т.к. человек, который является продуктом массовой культуры, по определению зависим от нее в выборе своих целей и средств их достижения. Такая массовая культура основана на потребностях экономики. Экономика предполагает политическое обоснование (см. выше: политика – концентрированная экономика) и наоборот. Поэтому кажущаяся независимость, выражающаяся в общественных организациях, политическом плюрализме и многопартийности сводится к опосредованной зависимости от тех же государственных структур, от которых гражданское общество должно, по идее, отойти. Причем формирование этой зависимости начинается с самого раннего возраста – современное образование, особенно школьное, представляет собой этакую форму, которую накладывают на еще не сформировавшееся детское сознание, словно на свежее тесто. Недаром действующим министром образования А.А. Фурсенко было заявлено, что «Идеология образования осталась той же — мы должны готовить творцов. А нам необходимо прежде всего, прививать культуру использования уже имеющихся наработок, следования имеющимся стандартам». Кроме того, вызывает сомнение провозглашенный курс на инновации, поддержка высокотехнологичного производства, создание Особых экономических зон в контексте некоторых законодательных изменений, которые идут в разрез с заявленными направлениями – так, в 2010 году были отменены звания «Почетный изобретатель Российской Федерации» и «Почетный рационализатор Российской Федерации». Логически обосновать взаимосвязь данных действий с заявляемым официальным курсом не получается.
Не совсем понятно, что подразумевается под гражданским обществом, когда в литературе и на политической арене идут жаркие споры о том, какие еще меры следует принять для его создания? Имеется ли в виду понимание гражданского общества в концепции Локка? Или предпочтение отдается видению Руссо, который вообще не разделял понятия государства и гражданского общества, при этом наилучшей формой правления считая монархическую[6]? Критическое отношение к данной проблеме жизненно необходимо, т.к. постоянное повторение одного и того же понятия превращает его в штамп, который воспринимается уже на бессознательном уровне и программирует определенные оценки к тем или иным идеям.
Возвращаемся к праву как единственному возможному источнику противостояния деградации общества. Какими же свойствами оно должно обладать, чтобы стать из возможного средства средством действующим?
Прежде всего, доступностью. К сожалению, в настоящий момент ситуация с доступом к правосудию напоминает притчу Ф. Кафки, когда проситель стоит у открытых врат Закона, но не может туда войти до самой смерти, хотя делает все для этого.
Российская правовая система несовершенна по своей сути. Первой проблемой является нормативный язык, вызывающий возможность двойственного толкования при правоприменении. Второй проблемой является разделение законодательства на федеральное и региональное, что фактически привело к различному порядку реализации и защиты своих прав гражданами России. Например, в некоторых субъектах созданы конституционные (уставные) суды, осуществляющие проверку нормативных актов регионального уровня на соответствие их уставу (конституции) региона. В других субъектах таких судов нет, что приводит к защите равных по сути прав граждан в разном порядке. Другой пример – наличие в нескольких субъектах права получать одним из родителей денежное пособие при невозможности устроить ребенка в детский сад ввиду отсутствия свободных мест. Налицо ущемление принципа равноправия граждан Российской Федерации.
Столь огромное количество актов вызывает трудности в правоприменении даже у специалистов, не говоря уже о простых гражданах. Недаром еще Декарт говорил о том, что «большое число законов часто служит лишь предлогом для их незнания и нарушения; поэтому чем меньше законов имеет народ, тем лучше он управляем – при условии строгого соблюдения законов»[7]. Вот и получается в России, что врата Закона открыты, но войти в них невозможно.
Может ли такое право стать основой для чего-либо идейного, противостоящего процессам разложения? Ответ кажется очевидным, особенно в контексте провозглашенного руководством страны курса на сокращение юридического образования. Данная позиция полностью соответствует первому Закону Паркинсона, в соответствии с которым чиновники стремятся множить подчиненных, а не соперников.
Подводя итог, хотелось бы сделать вывод о том, что на настоящий момент гражданское общество как некая утопия, состоящая из интеллектуально и духовно развитых личностей есть абстрактная конструкция, не имеющая под собой никаких реальных оснований и посему говорить о его создании не имеет никакого смысла.
Список используемой литературы:
1) Бессонов Б.Н. История и философия науки / Б.Н. Бессонов. – М.: Юрайт, 2010. – 395 с.
2) Гоббс Т. О гражданине / Т. Гоббс Сочинения: В 2-х тт. Т.1. – М.: Мысль, 1989.– 623 с.;
3) Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием / С.Г. Кара-Мурза. – М.: Эксмо, 2011. – 864 с.;
4) Проект «Россия». – М.: Эксмо, 2005. – 435 с.;
[1] Вопрос о том, какая часть из них носит популистский характер, не является предметом настоящей статьи.
[2] Вера в структуре человеческой личности обладает крайне важным значением. К какой бы конфессии ни относились ваши убеждения, само признание существования чего-то высшего и совершенного подводит к пониманию и признанию собственного несовершенства, что и будет первым шагом к его преодолению.
[3] Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. – М.: Эксмо, 2011, С. 135
[4] По Гоббсу данное состояние, признаваемое им естественным состоянием человека до заключения «общественного договора» и образования государства. На мой взгляд, его мысль следует трактовать несколько иначе – «война всех против всех» не закончилась с образованием государства, но приобрела иной характер, законный – в тех рамках, которые устанавливаются государством.
[5] Проект «Россия». – М.: Эксмо, 2005
[6] Гоббс Т. О гражданине // Гоббс Т. Сочинения: В 2-х тт. Т.1. М., 1989. С. 270-289
[7] Бессонов Б.Н. История и философия науки. – М.: Юрайт, 2010, С. 130
Попов Михаил Михайлович
